Неточные совпадения
— Понимаешь — хозяин должен знать хозяйство, а он — невежда, ничего не знает. Закладывали казармы императорских
стрелков, он, конечно, присутствовал. «Удивительное, говорит, дело: кладут в одно
место всякую дрянь, поливают чем-то, и выходит крепко».
Последний воротился тогда в Иркутск сухим путем (и я примкнул к его свите), а пароход и при нем баржу, открытую большую лодку, где находились не умещавшиеся на пароходе люди и провизия, предоставил адмиралу. Предполагалось употребить на это путешествие до Шилки и Аргуни, к
месту слияния их, в местечко Усть-Стрелку, месяца полтора, и провизии взято было на два месяца, а плавание продолжалось около трех месяцев.
В этих простых словах было много анимистического, но было много и мысли. Услышав наш разговор, стали просыпаться
стрелки и казаки. Весь день я просидел на
месте.
Стрелки тоже отдыхали и только по временам ходили посмотреть лошадей, чтобы они не ушли далеко от бивака.
Часов в 8 вечера на западе начала сверкать молния, и послышался отдаленный гром. Небо при этом освещении казалось иллюминованным. Ясно и отчетливо было видно каждое отдельное облачко. Иногда молнии вспыхивали в одном
месте, и мгновенно получались электрические разряды где-нибудь в другой стороне. Потом все опять погружалось в глубокий мрак.
Стрелки начали было ставить палатки и прикрывать брезентами седла, но тревога оказалась напрасной. Гроза прошла стороной. Вечером зарницы долго еще играли на горизонте.
Ночью я проснулся и увидел Дерсу, сидящего у костра. Он поправлял огонь. Ветер раздувал пламя во все стороны. Поверх бурки на мне лежало одеяло гольда. Значит, это он прикрыл меня, вот почему я и согрелся.
Стрелки тоже были прикрыты его палаткой. Я предлагал Дерсу лечь на мое
место, но он отказался.
— Ничего, — говорили
стрелки, — как-нибудь переночуем. Нам не год тут стоять. Завтра найдем
место повеселее.
В одном
месте было много плавникового леса, принесенного сюда во время наводнений. На Лефу этим пренебрегать нельзя, иначе рискуешь заночевать без дров. Через несколько минут
стрелки разгружали лодку, а Дерсу раскладывал огонь и ставил палатку.
— Пошли вон! — прогоняли
стрелки собак из палатки. Собаки вышли, немного посидели у огня, а затем снова полезли к людям. Леший примостился в ногах у Туртыгина, а Альпа легла на мое
место.
Я, Сунцай и Дерсу шли впереди;
стрелки подвигались медленно. Сзади слышались их голоса. В одном
месте я остановился для того, чтобы осмотреть горные породы, выступающие из-под снега. Через несколько минут, догоняя своих приятелей, я увидел, что они идут нагнувшись и что-то внимательно рассматривают у себя под ногами.
Уже две недели, как мы шли по тайге. По тому, как
стрелки и казаки стремились к жилым
местам, я видел, что они нуждаются в более продолжительном отдыхе, чем обыкновенная ночевка. Поэтому я решил сделать дневку в Лаохозенском стойбище. Узнав об этом,
стрелки в юртах стали соответственно располагаться. Бивачные работы отпадали: не нужно было рубить хвою, таскать дрова и т.д. Они разулись и сразу приступили к варке ужина.
С 12 по 16 ноября мы простояли на
месте. За это время
стрелки ходили за брусникой и собирали кедровые орехи. Дерсу выменял у удэгейцев обе сырые кожи на одну сохатиную выделанную. Туземных женщин он заставил накроить унты, а шили их мы сами, каждый по своей ноге.
В это время Аринин стал поправлять огонь и задел белку. Она упала.
Стрелок поставил ее на прежнее
место, но не так, как раньше, а головой вниз. Солон засуетился и быстро повернул ее головой кверху. При этом он сказал, что жарить белку можно только таким образом, иначе она обидится и охотнику не будет удачи, а рыбу, наоборот, надо ставить к огню всегда головой вниз, а хвостом кверху.
Действительно, сквозь разорвавшуюся завесу тумана совершенно явственно обозначилось движение облаков. Они быстро бежали к северо-западу. Мы очень скоро вымокли до последней нитки. Теперь нам было все равно. Дождь не мог явиться помехой. Чтобы не обходить утесы, мы спустились в реку и пошли по галечниковой отмели. Все были в бодром настроении духа;
стрелки смеялись и толкали друг друга в воду. Наконец в 3 часа дня мы прошли теснины. Опасные
места остались позади.
Мул, которого взяли с собой Аринин и Сабитов, оказался с ленцой, вследствие чего
стрелки постоянно от нас отставали. Из-за этого мы с Дерсу должны были часто останавливаться и поджидать их. На одном из привалов мы условились с ними, что в тех
местах, где тропы будут разделяться, мы будем ставить сигналы. Они укажут им направление, которого надо держаться.
Стрелки остались поправлять седловку, а мы пошли дальше.
В этот день мы прошли мало и рано стали биваком. На первом биваке
места в палатке мы заняли случайно, кто куда попал. Я, Дерсу и маньчжур Чи Ши-у разместились по одну сторону огня, а
стрелки — по другую. Этот порядок соблюдался уже всю дорогу.
В 4 часа дня мы стали высматривать
место для бивака. Здесь река делала большой изгиб. Наш берег был пологий, а противоположный — обрывистый. Тут мы и остановились.
Стрелки принялись ставить палатки, а Дерсу взял котелок и пошел за водой. Через минуту он возвратился, крайне недовольный.
С 19 по 21 августа мы простояли на
месте.
Стрелки по очереди ходили на охоту, и очень удачно. Они убили козулю и двух кабанов, а Дерсу убил оленя. Из голеней и берцовых костей изюбра он вынул костный жир, подогрел его немного на огне и слил в баночку. Жир этот у туземцев предназначается для смазки ружей. После кипячения он остается жидким и не застывает на морозе.
Я подошел к палатке.
Стрелки давно уже спали. Я посидел немного у огня, затем снял обувь, пробрался на свое
место и тотчас уснул.
Весь этот день мы простояли на
месте: сушили имущество и отдыхали. Человек скоро забывает невзгоды.
Стрелки стали смеяться и подтрунивать друг над другом.
По моим расчетам, у нас должно было хватить продовольствия на две трети пути. Поэтому я условился с А. И. Мерзляковым, что он командирует удэгейца Сале с двумя
стрелками к скале Ван-Син-лаза, где они должны будут положить продовольствие на видном
месте. На следующий день, 5 октября, в 2 часа дня с тяжелыми котомками мы выступили в дорогу.
Наш трудный путь был кончен. Сюда
стрелки должны были доставить продовольствие, здесь мы могли оставаться на
месте до тех пор, пока окончательно не выздоровеем.
В Москве у матушки был свой крепостной фактотум, крестьянин Силантий
Стрелков, который заведовал всеми ее делами: наблюдал за крестьянами и дворовыми, ходившими по оброку, взыскивал с них дани, ходил по присутственным
местам за справками, вносил деньги в опекунский совет, покупал для деревни провизию и проч.
Стрелки выстроились. На балконе того дома, где жил попечитель, показалась рослая и плотная фигура генерала. Начались переговоры. Толпа все прибывала, но полиция еще бездействовала и солдаты стояли все в той же позиции. Вожаки студентов волновались, что-то кричали толпе товарищей, перебегали с
места на
место. Они добились того, что генерал Филипсон согласился отправиться в университет, и процессия двинулась опять тем же путем по Владимирской и Невскому.
Она крепко сжала мне обе руки, кивнула головой и мелькнула, как
стрелка, в свой переулок. Я долго стоял на
месте, провожая ее глазами.
В это время вальдшнепы очень смирны, сидят крепко, подпускают охотника близко и долго выдерживают стойку собаки: очевидно, что тут бить их весьма нетрудно, особенно потому, что вальдшнепы в мокрую погоду, сами мокрые от дождя, на открытом
месте летают тихо, как вороны: только очень плохой или слишком горячий охотник станет давать в них промахи. подумать, что такая простая, легкая стрельба не доставит удовольствия настоящему, опытному и, разумеется, искусному
стрелку, но такая охота редка, кратковременна, вообще малодобычлива, имеет особенный характер, и притом вальдшнеп такая завидная, дорогая добыча, что никогда не теряет своего высокого достоинства.
Только в этом случае допустить, что чем больше
стрелков, тем лучше: расставленные по своим
местам, они друг другу не мешают, а помогают, потому что, испуганный выстрелом одного охотника, вальдшнеп налетит на другого, а от другого на третьего и так далее, и кто-нибудь да убьет его.
Вот наблюдения, сообщенные мне достоверными охотниками: 1) летающие вальдшнепы, всегда самцы (как и мною замечено было), иногда внезапно опускаются на землю, услышав голос самки, которому добычливые
стрелки искусно подражают, и вальдшнепы налетают на них очень близко; 2) если стоящий на тяге охотник, увидя приближающегося вальдшнепа, бросит вверх шапку, фуражку или свернутый комом платок, то вальдшнеп опустится на то
место, где упадет брошенная вещь; 3) там, где вальдшнепы детей не выводят, хотя с весны держатся долго и во множестве, тяги не бывает.
Стоит только увидеть селезня или заслышать его призывное, впрочем весьма тихое, покрякиванье, — добыча верная: он непременно подпустит
стрелка в меру или как-нибудь налетит на него, кружась около одного и того же
места.
Все, что я писал о избиении сих последних во время вывода детей, совершается и над травниками; от большей глупости (так нецеремонно и жестко выражаются охотники) или горячности к детям они еще смелее и ближе, с беспрестанным, часто прерывающимся, коротким, звенящим криком или писком, похожим на слоги тень, тень, подлетают к охотнику и погибают все без исключения, потому что во время своего летания около собаки или
стрелка часто останавливаются неподвижно в воздухе, вытянув ноги и трясясь на одном
месте.
Когда я вошел на «Интеграл» — все уже были в сборе, все на
местах, все соты гигантского, стеклянного улья были полны. Сквозь стекло палуб — крошечные муравьиные люди внизу — возле телеграфов, динамо, трансформаторов, альтиметров, вентилей,
стрелок, двигателей, помп, труб. В кают-компании — какие-то над таблицами и инструментами — вероятно, командированные Научным Бюро. И возле них — Второй Строитель с двумя своими помощниками.
Зрячую, духовную часть человека называют совестью. Эта духовная часть человека, совесть, действует так же, как
стрелка компаса.
Стрелка компаса двигается с
места только тогда, когда тот, кто несет ее, сходит с того пути, который она показывает. То же и с совестью: она молчит, пока человек делает то, что должно. Но стоит человеку сойти с настоящего пути, и совесть показывает человеку, куда и насколько он сбился.
Михаил Андреевич взглянул на висевшие на стене часы:
стрелка как раз стояла на роковом
месте: было шесть часов и несколько минут.
В понедельник из восьми работниц этой группы четыре оказались переведенными на новую работу, а на их
место были поставлены комсомолки, снятые с намазки черной
стрелки. Предварительно с девчатами основательно поговорил в бюро ячейки Гриша Камышов.
Теперь самое модное
место — pointe [
стрелка (франц.).] на Елагином; ну, туда и отправимся посмотреть, как будет садиться наше солнце, ибо сегодня оно будет принадлежать нам по праву захвата и труда.
На берегу рос старый тополь. Я оголил его от коры и на самом видном
месте ножом вырезал
стрелку, указывающую на дупло, а в дупло вложил записную книжку, в которую вписал все наши имена, фамилии и адреса.
На вопросы, не пора ли в путь, они отрицательно качали головами. Я уже хотел было готовиться ко второй ночевке, как вдруг оба ороча сорвались с
места и побежали к лодкам. Они велели
стрелкам спускать их на воду и торопили скорее садиться. Такой переход от мысли к делу весьма обычен у орочей: то они откладывают работу на неопределенный срок, то начинают беспричинно торопиться.
Теперь долина круто повернула на юг, по сторонам стали появляться явственно выраженные древние речные террасы с основанием из глинисто-кремнистых сланцев. Заболоченные хвойные леса остались сзади, и на сцену вновь выступила лиственица. Кое-где виднелись следы, оставленные старыми пожарами. На
местах выгоревших хвойных деревьев выросли березняки. Всюду встречались следы сохатых, но самих животных не было видно: их спугнули
стрелки и казаки, идущие впереди с обозом.
Стрелки стремительно бросились вперед и оставили на
месте более двадцати неприятелей.
Перед ними открылось обширное поле, усыпанное французскими и нашими
стрелками; густые облака дыма стлались по земле; вдали, на возвышенных
местах, двигались неприятельские колонны. Пули летали по всем направлениям, жужжали, как пчелы, и не прошло полминуты, одна пробила навылет фуражку Рославлева, другая оторвала часть воротника Блесткиной шинели.
Зажав в кулак золотые часы, наследство от отца-генерала, Погодин под фонарем разглядывает
стрелки: всего только семь часов, и
стрелки неподвижны, даже маленькая секундная словно стоит на
месте — заведены ли?
У самого взморья, на
Стрелке, как называют это
место петербуржцы, мы выходим из саней, чтобы отогреться и размять закоченевшие ноги. Здесь, в таинственной чаще белых деревьев, неожиданно красивым пятном выступают электрические огни.
Когда мы подоспели, Венцель в пятый раз вел остаток своей роты на турок, засыпавших его свинцом. На этот раз
стрелки ворвались в деревню. Немногие из защищавших ее в этом
месте турок успели убежать. Вторая стрелковая рота потеряла в два часа боя пятьдесят два человека из ста с небольшим. Наша рота, мало принимавшая участия в деле, — несколько человек.
Лещ. Ведь кто-то стрелял же! А все эти
стрелки — друзья между собой. Вообще, я нахожу этот разговор излишним. Главное же, если вы хотите не упустить момент, — достаньте денег. Предупреждаю, что Ковалёв тоже точит зубы на это
место.
Наделавшая шуму речка Причинка была притоком Большого Сулата в том
месте, где он делал широкую петлю на север, а потом круто поворачивал к юго-востоку; на
стрелке, где сливались эти реки, стояла деревушка Причина, куда мы теперь ехали.
Жизнь каждого из тех людей, кого я видел за эти дни, движется по строго определенному кругу, столь же прочному, как коридоры нашей тюрьмы, столь же замкнутому, как циферблат тех часов, что в невинности разума ежеминутно подносят они к глазам своим, не понимая рокового значения вечно движущейся и вечно к своему
месту возвращающейся
стрелки, — и каждый из них чувствует это, но в странном ослеплении уверяет, что он совершенно свободен и движется вперед.
Рассуждать так — всё равно, что мореплавателю сказать себе, что так как я не могу идти по той линии, которую указывает компас, то я выкину компас или перестану смотреть на него, т. е. отброшу идеал или прикреплю
стрелку компаса к тому
месту, которое будет соответствовать в данную минуту ходу моего судна, т. е. принижу идеал к моей слабости.
Когда уже яма была вся засыпана, послышалась команда. Пьера отвели на его
место, и французские войска, стоявшие фронтами по обеим сторонам столба, сделали полуоборот и стали проходить мерным шагом мимо столба. 24 человека
стрелков с разряженными ружьями, стоявшие в середине круга, примыкали бегом к своим
местам, в то время как роты проходили мимо них.